Искусство видеть - Сэм Клебанов
В мае «Стольник» пригласил Сэма в кофейню «Чарли» поговорить о прекрасном: о цветах, женщинах, любви и искусстве.
«Стольник»: Сэм, как вы относитесь к цветам?
Сэм Клебанов: Как любой нормальный человек, я получаю удовольствие от всего красивого, в том числе и от цветов. Не могу сказать, что они вызывают у меня какие-то особенные эмоции, они мне просто приятны. Я живу в Швеции в частном доме, точнее, снимаю его часть. Так вот, хозяин этого дома высаживает цветы на лужайках около дома, а я ими любуюсь.
«Стольник»: Как вы объясните ритуал дарения цветов женщине?
С. К.: Я думаю, этот обычай берет начало в доисторическую эпоху, когда мужчина должен был поделиться с женщиной своей добычей. Тогда наши предки преподносили своим дамам что-то полезное или съедобное. Сейчас мы дарим то, чем можно любоваться.
«Стольник»: Чтобы покорить женщину, вы делаете красивые жесты вроде миллиона алых роз?
С. К.: Мне кажется, подобные экстравагантные поступки не помогут завоевать симпатию женщины, если она изначально не обратила на меня внимания. Я никогда не делал ставку на такого рода уловки. Гораздо важнее взаимное притяжение, искра, которая возникает при личном контакте.
«Стольник»: Все влюбленные пары вместе ходят в кино. Вы помните фильм, на который первый раз пригласили девушку?
С. К.: (задумывается) Нет, я не могу вспомнить, это было довольно давно.
«Стольник»: А какой из современных фильмов вы бы хотели показать своей подруге на свидании?
С. К.: Мы с моей подругой предпочитаем смотреть кино на языке оригинала, это и влияет на наш выбор. В Москве ходим на русские фильмы, но не очень часто, потому что русское кино редко радует. В Швеции удается посмотреть гораздо больше, так как там показывают недублированное кино.
«Стольник»: Вы уже не первый раз резко отзываетесь об отечественном кино…
С. К.: У меня профессиональная травма в связи с этим явлением, потому что я 7 лет вел программу «Магия кино» и был вынужден смотреть российское кино в количествах, превышающих норму. Удручающий уровень подобной кинопродукции может вызвать депрессию. Конечно, со стороны человека, который сам начал снимать кино в России, это высказывание может прозвучать нагло и самонадеянно. Но это мое мнение, а то, что сделано с моим участием, пусть потом критикуют другие.
«Стольник»: Что именно не получается у наших кинематографистов?
С. К.: Большинство русских фильмов отличается слабой, непрофессиональной драматургией. А ведь с нее начинается кино! Когда сценарий не продуман, весь материал не структурирован, когда не соблюдаются законы, по которым строится любая драма со времен Аристотеля, дальше ничего не может получиться. Это все равно, что строить дом, не зная сопромата, таблицы умножения. Какие красоты не придумывай для украшения фасада, ущербность несущей конструкции приведет к разрушению, и весь декор превратится в груду строительного мусора. 
Но приходится признать, что драматургия – та стадия, на которой гибнет все хорошее в русском кино. Прибавьте к этому некачественный звук, монтаж, режиссуру. Кстати, операторы, как правило, на высоте, только их хорошая работа не соответствует всему остальному, и зритель в итоге получает набор красивых картинок. Последняя громкая премьера, «Тарас Бульба», демонстрирует многие недостатки русского кино. Например, смотрю я сцену, где на переднем плане происходит какое-то действие, а на втором плане стоят статисты и лениво помахивают сабельками. Возьмите любой китайский боевик, и там хоть на десятом плане люди двигаются правильно. Это создает ощущение пространства, глубины кадра.
«Стольник»: Значит ли это, что наш зритель не подготовлен к восприятию настоящего киноискусства?
С. К.: Я думаю, такое кино, как арт-хаус, может вызвать отклик у любого зрителя, главное, чтобы он был настроен на восприятие этого языка кино. Есть, конечно, фильмы, которые требуют немалых интеллектуальных усилий. Например, «Теорема» Пазолини – кино, которое намеренно построено, как ребус. Надо сказать, это мое не самое любимое направление арт-хауса. Бергман говорит, что кино воспринимается не интеллектом, а сердцем. Мне ближе как раз бергмановская школа – кино, которое апеллирует к эмоциям. Оно может найти понимание у каждого человека, открытого для коммуникации.
«Стольник»: Какие виды искусства, кроме кинематографа, вам близки?
С. К.: Во-первых, музыка. Я люблю выступать в роли диджея, сегодня перед показом сыграю сет. Люблю читать, стараюсь посещать художественные выставки, музеи. Меня интересует живопись, современное искусство.
«Стольник»: Это помогает лучше понимать кино?
С. К.: Вы знаете, все помогает лучше понимать кино. Чем меньше ты встречаешься с искусством, тем примитивнее ты его понимаешь. Регулярное соприкосновение с искусством расширяет возможности его нелинейного восприятия, позволяет считывать разнообразные культурные коды. Человек, чей кругозор ограничен, никакое кино, даже простейшее жанровое, не воспримет адекватно.
«Стольник»: Как вы учились? У вас не было репутации ботаника?
С. К.: До восьмого класса я учился неровно: подготовлюсь к уроку – получу «пять», буду гулять и не сделаю домашнее задание – заработаю «два». А потом почему-то начал учиться хорошо, окончил школу без троек, так же хорошо учился в институте. Но репутации ботаника не приобрел, потому что у меня было много увлечений, я занимался спортом, ходил на дискотеки, а не сидел за учебниками.
«Стольник»: И как же вам помогло ваше образование в том, чем вы сейчас занимаетесь?
С. К.: У меня образование специфическое: я окончил факультет экономической кибернетики Московского государственного экономико-статистического института по специальности «прикладная математика». Конечно, это далекая от кинематографа сфера. Но оказалось, что математика дала мне очень хорошие и нужные навыки абстрактного мышления, алгоритмизации. Это пригодилось мне в работе над сценарием «Горячих новостей», который мы писали вместе с Сашей Лунгиным. Программистское мышление помогло свести воедино все части, все линии, избежать логических провалов.
«Стольник»: Природа наградила вас эффектной внешностью. Вы не склонны к нарциссизму?
С. К.: Я не провожу часы перед зеркалом и не считаю, что лучшее, что может быть в мире, – это созерцание самого себя. 
Если мне повезло с внешностью, в этом нет моей заслуги, надо сказать спасибо маме с папой.
«Стольник»: В одном из интервью вы сказали, что вы отстояли свое право одеваться для передачи «Магия кино» не совсем в формате канала «Культура». Почему это было для вас принципиально?
С. К.: Да, они пытались меня переодеть. Но я бы не сказал, что мне пришлось проявить нечеловеческое мужество, чтобы защитить свой имидж. Мне просто казалось, что человек, который рассказывает об арт-хаусе, не должен быть похож на банковского служащего.
У нас другой бизнес. Мне приходилось бывать на кинорынке в Милане. На одном из этажей огромного здания Миланской ярмарки были расположены фирмы, предлагающие фильмы категории В. Их представители – серьезные мужчины в Armani, в перстнях, с сигарами. Им все равно, что они продают барахло. Для них это бизнес, на котором они делают деньги. На другом этаже сидят европейцы, которые продают арт-хаус, фильмы-обладатели «Золотой пальмовой ветви» и прочее. Они совсем другие: совершенно расслабленные, свободные, в джинсах, футболках. Они говорят: может, это и бизнес, но все-таки мы занимаемся кино, мы занимаемся искусством.
Анастасия Киреева
